Каждый год 17 июля в России неофициально отмечается День этнографа. Дата выбрана не случайно – в этот день в 1846 году в деревне Языково-Рождественское Новгородской губернии родился человек, чьё имя стало символом бесстрашного служения науке и гуманизма, – Николай Николаевич Миклухо-Маклай.
Праздник появился в 1970-х годах по инициативе профессора Рудольфа Итса, заведующего кафедрой этнографии Ленинградского университета, и быстро завоевал популярность. Середина июля – традиционное время для этнографических практик и экспедиций, поэтому День этнографа часто встречают в полевых условиях, под открытым небом. Непременный атрибут праздника – тост в честь Миклухо-Маклая и посвящение новичков, впервые участвующих в экспедиции.
Но кто же он, этот человек, чей день рождения стал профессиональным праздником для тысяч учёных? За хрестоматийным образом отважного путешественника скрывается личность куда более сложная и неоднозначная, чем принято считать.
«Гражданином мира» назовут его в ЮНЕСКО в год 150-летия со дня рождения. И это определение точно отражает суть человека, который более пятнадцати лет провёл в экспедициях, а из-под пера которого вышло около 160 научных трудов.
Удивительно, но будущий светило этнографии в гимназии учился из рук вон плохо. Он дважды оставался на второй год – в четвёртом и шестом классах. Единственное, что по-настоящему увлекало маленького Колю, - географические карты. Рано овдовевшая мать зарабатывала на жизнь черчением, и мальчик часами рассматривал их, а иногда даже засыпал над ними. Более того, Николай не окончил гимназию вовсе, поступив в Петербургский университет в качестве вольнослушателя.
Молодого человека куда больше интересовала политика, чем науки. Ещё гимназистом он попал под арест за участие в студенческих беспорядках, а затем был исключён из университета за дерзость и нарушение правил. Казалось бы, карьера учёного не сулила ему ничего хорошего. Однако именно отчисление из университета стало поворотным моментом: на деньги, собранные студенческим землячеством, Миклухо-Маклай уехал в Германию.
В Йенском университете он выбрал медицинский факультет, но куда больше его увлекали анатомия и зоология. Здесь ему невероятно повезло: он познакомился с выдающимся зоологом Эрнстом Геккелем, тем самым, кто ввёл в науку термин «экология», и стал его ассистентом. Именно под руководством Геккеля Миклухо-Маклай совершил свою первую экспедицию – на Канарские острова, где в возрасте двадцати лет открыл новый вид морских губок, назвав его в честь истреблённых испанцами коренных жителей – гуанчей.
Откуда взялась вторая часть знаменитой фамилии – Маклай? Этот вопрос до сих пор вызывает споры. Исследователь П.Л. Белков обнаружил, что уже в 1864 году, поступая в Гейдельбергский университет, будущий учёный именовал себя «N. Von Maclay». То есть он начал использовать шотландскую часть фамилии ещё в юности, а не после экспедиций, как иногда ошибочно полагают.
По одной из версий, предком Миклухо-Маклая был шотландский барон Микаэль Маклэй, пленённый войсками Богдана Хмельницкого в 1646 году. Его сын Степан обрусел, а во время русско-турецкой войны одним из первых ворвался в турецкую крепость Очаков с пылающим факелом в руке, за что Екатерина Великая даровала ему дворянство. Так или иначе, но именно двойная фамилия впервые появилась в подписи к его научной статье 1868 года. В Австралии он даже заказал визитные карточки с баронским вензелем – это здорово помогало в чопорном колониальном обществе.
Главное дело жизни Миклухо-Маклая началось в 1871 году, когда он высадился на северо-восточном побережье Новой Гвинеи с корвета «Витязь». Этот берег он назовёт своим именем – «Берег Маклая» по праву первого европейца, поселившегося там и добившегося серьёзных научных результатов.
Первая встреча с папуасами была пугающей: женщины и дети попрятались, а вооружённые мужчины выпустили в сторону учёного несколько стрел. Одна из них едва не попала ему в лицо. Тогда Миклухо-Маклай поступил неожиданно: он разложил циновку, лёг на неё и… уснул. Он рассудил, что «если уж суждено быть убитым, то всё равно, будет ли это стоя, сидя, удобно лёжа на циновке или даже во сне». Этот жест абсолютного доверия и бесстрашия произвёл на папуасов неизгладимое впечатление.
Учёный не взял с собой оружия, при нём были только записная книжка и карандаш. Этот принципиальный отказ от насилия впоследствии принёс плоды: Миклухо-Маклай стал для папуасов своим, и они дали ему несколько имён. Сначала, испуганные артиллерийскими залпами корабля, они приняли его за злого духа Бука. Затем, узнав лучше, стали называть «Тамо русс» – русский человек. Позже появилось имя «Каарам тамо» – человек с Луны. А когда он выходил тяжело раненного друга Туя, папуасы назвали его «Тамо билен» – «человек хороший».
Кстати, одна из легенд гласит, что папуасов он поразил тем, что «поджёг море» – разлил по воде спирт и чиркнул спичкой.
Важно понимать, что исследования Миклухо-Маклая имели не только научное, но и глубокое гуманистическое значение. В те годы в Европе царили расистские теории – некоторые «учёные» утверждали, что папуасы являются промежуточным звеном между обезьяной и человеком, приводя в качестве доказательств «пучкообразный» рост волос и «шершавость» кожи.
Миклухо-Маклай шаг за шагом доказывал несостоятельность этих взглядов. Он показал, что папуасы по физическим и психическим свойствам ничем не отличаются от европейцев. Более того, он всю жизнь боролся за права народов Тихого океана, защищая их от произвола колонизаторов и работорговцев. Он был не просто учёным, но и активным защитником угнетённых.
Миклухо-Маклай был не только исследователем Новой Гвинеи. В 1870 году, во время стоянки корвета «Витязь» в чилийском порту Вальпараисо, он заинтересовался предметами, привезёнными с острова Пасхи – деревянными дощечками с загадочными письменами «кохау ронго-ронго». Европейские учёные отказывались признавать, что «дикие» жители острова могли создать письменность, считая эти дощечки всего лишь трафаретами для нанесения рисунков на ткани. Миклухо-Маклай доказал, что это именно письменность, и его открытие стало важным вкладом в изучение загадочной цивилизации острова Пасхи. Сегодня в мире сохранилось всего около 25 таких табличек.
Мало кто знает, что Николай Миклухо-Маклай был пионером неврологии. Изучая мозг акул, скатов и их эмбрионов, он впервые в мире выделил и систематизировал пять отделов головного мозга: передний, промежуточный, средний, задний и продолговатый. Эта система легла в основу соответствующих разделов классических учебников по сравнительной анатомии, а самого учёного современные исследователи называют также нейроанатомом.
Несмотря на сверхчеловеческую выносливость, здоровье у Миклухо-Маклая было ужасным. С детства он страдал от воспаления лёгких, а в путешествиях к этому добавились малярия, лихорадка денге, цинга, хронический колит и мышечный ревматизм. У него случались обмороки и приступы бреда. Он писал о Новой Гвинее: «Не папуасы, не тропический жар и не труднопроходимые леса стерегут берега Новой Гвинеи. Защищающий её от чужих нашествий могучий союзник – это бледная, холодная, дрожащая, потом сжигающая лихорадка». Парадоксально, но великий путешественник жестоко страдал от морской болезни и не умел плавать.
В Австралии Миклухо-Маклай встретил 25-летнюю вдову Маргарет Робертсон-Кларк. Она была красива, образована, мечтала стать оперной певицей. Родственники невесты были против: учёный был беден и слаб здоровьем. Кроме того, она была протестанткой, а он – православным, и брак между ними в России не признавался. Миклухо-Маклаю пришлось писать прошение на высочайшее имя, и только после личного разрешения императора Александра III они смогли обвенчаться. У них родились двое сыновей. «Действительно, я понимаю теперь, что женщина может внести истинное счастье в жизнь человека, который никогда не верил, что оно существует на свете», - писал он другу.
Учёный вынашивал амбициозный проект – создать на Новой Гвинее независимое папуасское государство под протекцией России, чтобы защитить туземцев от колонизаторов. Он встречался с Александром III, но российское правительство не поддержало эту идею. В 1884 году Берег Маклая стал германской колонией.
Последние годы жизни Миклухо-Маклай провёл в России. Он умер 14 апреля 1888 года в Санкт-Петербурге, в возрасте 41 года. При жизни ошибочно считалось, что он погиб во время экспедиции – в газетах даже появлялись некрологи. Но он выжил, вернулся и оставил потомкам бесценное научное наследие.
Николай Миклухо-Маклай был человеком удивительной судьбы. Двоечник и студент-бунтарь, он стал учёным мирового уровня. Больной и физически слабый, он совершал подвиги, требующие нечеловеческой выдержки. Человек, не признававший насилия и доказавший равенство всех рас, он навсегда остался в памяти как «человек с Луны» – «каарам тамо». И сегодня, почти через полтора века, его гуманистические идеалы и верность науке продолжают служить «во благо дружбы и сотрудничества народов во всем мире».